Ода тебе
Ода хлебу
Ода Первой любви
Ода лечебному голоданию






 
Ода хлебу


Предыдущий рассказСледующий рассказ


          Прямо не знаю - писать или не писать этот рассказ. С одной стороны, страшно, что некоторые особо импульсивные граждане при встрече станут кидать в меня сухарями и недельными булочками и бить черствыми батонами по голове. Но с другой стороны - хочется, прямо тянет на гадость. Прямо ничего не могу с собой поделать.
          Но сразу хочу объяснить: свой я, свой. Не какой-нибудь китайский шпион. Я не агитирую кушать только рис или, скажем, кукурузу. Я и сам хлеб ем, и супруга моя ест, и дети едят, и прабабушка ела... Хотя, конечно, это не оправдание. У меня, например, есть один знакомый - китаец; он временно покинул свою рисовую родину и приехал к нам на заработки, за "длинным долларом". Так он буквально за полгода приучился к хлебу, а как приучился - так теперь одним хлебом и питается: на рис с мясом денег нет... Но во многих других странах, говорят, действительно, рожь и пшеница не имеют, как у нас, никакого особенного преимущества перед прочими продуктами питания. Их пищевые традиции не совпадают с нашими. У них в свое время, так сказать, ку-ку сработало не в том направлении, и они теперь всю жизнь вынуждены отдуваться за своих бестолковых предков и целыми днями давиться рисовыми супами, рисовыми кашами, рисовыми лепешками и тому подобным и запивать все это тусклое однообразие рисовой же водкой. Тьфу!!! То ли дело у нас: хлеб пшеничный высший сорт, калач "Украинский", пряник "Медовый", "макаронные изделия в ассортименте", плетенка сдобная, пирог "Жербо", торт "Наполеон", лапша молочная, пельмени "Полтавские", макароны по-флотски, пицца по-неаполитански, утка печеная с абрикосами, расстегай с труляляй... извините, увлекся.
          Итак, вооружайтесь заплесневелыми, зачерствелыми, закаменелыми буханками. Я приступаю...
          Всякая вещь или, допустим, явление природы начинается с определенного, строго обязательного и неизменного, начала и заканчивается столь же обязательным концом. Как, например, ссоры в семье всегда начинаются с жены, а регулярное посещение 19-го гастронома всегда заканчивается лечебно-трудовым профилакторием.
          Хлеб начинается с навоза и заканчивается практически им же.
          Ради справедливости замечу, что и многие другие полезные продукты, такие как кукуруза, тоже начинаются с навоза. Конечно, очень хотелось бы, чтобы хлеб уж начинался с чего-нибудь особенного: с золотых россыпей там или с алмазных копей. Но, увы, приходится смотреть правде в глаза: хлеб начинается с навоза.
          В назначенное время на вспаханное поле вывозят целую гору навоза, и раскидывают там, и разбрасывают, и размазывают ее по всему полю, и уже в этот бутерброд сеют затем семя. И ждут, когда из него вырастет пшеница.
          Разумеется, вот так просто сидеть и ждать было бы слишком примитивно для столь серьезной идеи. Ведь главное условие любого процесса, чтобы он не заглох, - его непрерывность. Из этих соображений, не останавливаясь на достигнутом, будущий хлеб по мере роста многократно опрыскивают и обрабатывают то гербицидами, то инсектицидами, то акарицидами, то фунгицидами... Рассуждают при этом примерно так: всякая мелкая нечисть, имеющая хоть какое-нибудь соображение, увидев издалека нашпигованную ядами пшеницу, станет держаться от нее на расстоянии пушечного выстрела, что, по идее, должно многократно увеличить урожайность, то есть эффективность производства. Рассуждают правильно.
          Но вот колос, несмотря на все, вырос, созрел, и перезрел, и предстал пред хлеборобским взором во всей своей волшебной красе: крепкий, здоровый, золотистый, шелестящий...
          Иногда, конечно, случается, что вместо пшеницы вырастает что-нибудь другое - овес или, например, та же кукуруза. Но так происходит лишь в самых задрипанных хозяйствах. Обычно если уж сеют пшеницу, то и вырастает обязательно пшеница, сеют овес – вырастает овес, в крайнем случае совсем ничего не вырастает. Это бывает чаще всего.
          Но, допустим, пшеница, к всеобщему удивлению, выросла и не сгорела в пожаре, и никакой жук ее не нашел, и ржавчина ее не взяла. Начинается битва за урожай. Так это называется. Те, кто заранее не знал, что это означает, могут даже не понять, что имеется в виду. Могут подумать, будто колхозники, например, вступают в битву за урожай с населением окрестных деревень. Это, конечно, не правильно, потому что колхозники и местное население друг другу не мешают: колхозники собирают урожай днем, а местное население - ночью. Правда, бывают такие жаднючие хозяйства, что как начнут молотить пшеницу, так и молотят, и днем, и ночью, - пока не захрустит под ногами чистая земля. Местным жителям тогда приходится переселяться от таких колхозов в города, что сильно усложняет продовольственную проблему.
          Обычно урожай зерновых собирают с помощью техники. Один комбайн, например, свободно заменяет собой больше пятидесяти работников - от косильщиков до носильщиков, включая двадцать бригадиров, - и, к тому же, не пьет. Единственный его недостаток в том, что он, гад, молотит все подряд, без разбору: он и сусликов молотит, и ящериц молотит, и жуков навозных молотит, и птиц с яйцами молотит; а если в пшенице какой-нибудь крестьянин уснул после нескольких чекушек или присел там, прошу прощения, по большому делу - так он и того замолотит и фамилию не спросит. От этого несколько хромает качество конечной продукции.
          Дальше наступает очень ответственный момент - перевозка зерна на ток, где его сушат и отделяют съедобное от несъедобного. Здесь важно не проморгать. Здесь на будущий хлеб набрасывается целое сонмище расхитителей и прихлебателей. Тысячи птиц кружат вверху, нафаршировываясь постепенно пшеницей до такой степени, что камнем валятся в золотые закрома, тысячи мышей и крыс кишат внизу, нафаршировываясь до такой степени, что теряют даже способность ползать, сотни водителей и кладовщиков дают в милиции показания, завираясь до такой степени, что сами начинают верить в кристальную свою честность.
          И все они роются и ковыряются в зерне - и гадят туда, снова-таки снижая качество конечной продукции.
          Но приходит срок, зерно высушено, отвезено на мельницу и перемолото в муку...
          Хранят зерно и муку по-разному. И способ их хранения сильно влияет на особенности вкусовой гаммы будущего хлеба. Если, например, зерно хранилось в бункере и его там изрядно пожевал жук-кузька, вкус у хлеба получится один. Если же в муке завелся и безгранично размножился суринамский мукоед или, скажем, мучной клещ, то вкус у хлеба получится другой. А если мука хранилась в мешках, по ним бегали крысы, а в муке образовалась масса комочков, так как мука имеет такое свойство - образовывать комки при соприкосновении с жидкостью, - то и вкус у хлеба будет уже третий...
          И вот, наконец, мы и подошли к главному - к собственно священнодействию.
          Священнодействие может происходить и на специализированном хлебокомбинате, и, в худшем случае, в деревянном сарае, где наспех установлена миниатюрная пекарня типа "Дока-хлеб". Но это не столь важно. Важен опять-таки сам процесс. То есть важно, например: а все ли компоненты пекарь положит в тесто? а в нужном ли количестве? а не добавит ли чего лишнего?! Последнее особенно актуально. Часто, не ограничиваясь предписанным инструкцией набором, включающим в классическом варианте муку, соль, дрожжи и воду, пекарь в порядке эксперимента роняет в тесто всевозможные непредусмотренные наукой компоненты, и тогда потребитель вдруг обнаруживает в своей буханке маленький сюрприз, и обзывает его гадостью, и с омерзением выбрасывает, не догадываясь даже, что это был просто такой безвредный экспериментик.
          Как бы там ни было, лед тронулся: тесто замешано, расфасовано и сунуто в печь. Назад дороги нет. Зато вперед дороги аж две: на свалку, если "факир был пьян и фокус не удался", и на полку, - если, несмотря на все старания, хлеб все-таки можно есть.
          Пытливый читатель, может быть, сразу спросит: "А че это столько было мороки, и вдруг теперь вон на полку, а не, предположим, в магазин?". Отвечу: а тараканы?! После печи хлеб должен немного подостыть и по нему должно побегать как можно больше тараканов. Вы спросите - зачем? Отвечу: а черт его знает! Так делают, и все. Бывает, правда, традицию нарушают: везут хлеб в магазин чуть ли не прямо из печи. Надеясь, должно быть, что тараканы добегают там...
          Из хлебного фургона грузчик немытыми после туалета руками перенесет лотки с хлебом в магазин, поправляя на ходу батоны и собирая обратно на лоток упавшие на пол буханки, и в этот момент хлеб, наконец, впервые предстанет пред радостным взором терпеливых покупателей! В числе которых находитесь вы!
          ...И вы, отстояв полтора часа в очереди, поспешно лапаете с десяток разложенных на прилавке "кирпичиков белого", выбираете наиболее, по вашему мнению, подходящий и протягиваете продавщице пятидесятку; продавщица говорит, что с сегодняшнего дня хлеб подорожал и стоит теперь пятьдесят две тысячи; вы энергично роетесь в карманах и ничего там не находите, и очередь начинает бурлить, намереваясь вас вытолкнуть вон; и тогда вы снова протягиваете пятидесятку и продавщица снимает с полки и дает вам "серый" за сорок шесть тысяч, потресканный и расплющенный, напоминающий больше не хлеб, а коровью лепешку; но вам уже некогда ругаться, потому что очередь, продолжая бурлить, напирает на вас и оттесняет вас в сторону; и вы берете то, что вам дали, и стоите еще полчаса в другой очереди, - ожидая, когда у продавщицы появится сдача.
          Затем вы, оберегая только что приобретенное свое сокровище от кишащих в окружающем пространстве микробов, кладете его в целлофановый пакет, где перед этим лежала селедка, и, бережно прижимая его к груди, несете домой.
          Приятного вам аппетита!

 
1995 г.      
Зри в корень! На главную
E-mail


Предыдущий рассказСледующий рассказ

Copyright © 2005. Дед Пихто. При использовании материала ссылка на этот сайт обязательна